Молодые Менухин и Ойстрах неподражаемы, у Ойстраха очень тонкий Скрябин. Крейслер удивительно правдоподобно передает тревогу и отчаяние второй части концерта Брамса, Чайковский Пршигоды 1946 года — сама выразительность. Записи Ойстраха с Ямпольским и Обориным 1950х по звуку уже не так красивы, как довоенные, но скрипка Ойстраха все равно поет убедительно, особенно в более удачно записанном «Размышлении». Гольдштейн — пример прекрасной советской звукозаписи 1930х, пластинка с краками.
